Охоты доброе тепло

Посвящается моему любимому отцу – Семашеву Киму Васильевичу, прекрасному человеку и охотнику, по случаю дня дождения

Прекрасен отрок и мужчина,
Любой хороший человек,
Идущий в лес или в долину,
В болото, горы, поймы рек

С ружьишком, луком со стрелою,
С ножом, копьем, да хоть с рогаткой
Или с лукошком под рукою, -
Неважно, лишь бы с целью сладкой:

Потрогать бы дитю Природы
Природы-матери венец,
Обнять березку, нырнуть в воду,
Сохотить зверя, наконец…

Мы все пришли сюда однажды,
На время, с пользой или нет,
Об этом пусть размыслит каждый
И в этом даст себе ответ…

Лежать, диваном согревая
Ленивый зад и вперить взор
В экран мерцающий, зевая,
До живота разинув рот, - позор!

Другое дело – на стремнине,
Хлебнув воды из-за борта,
Откинуть мокрый капюшон со лба,
Закинуть снасть два раза мимо,

На третий – радоваться всласть,
Как упирается, искрясь,
Упругий твой красавец язь,
Иль хариус, иль линь, иль щука,
И лещ лопатой – тоже штука,
А сом тяжелый – режет руку,
В кукане следом волочась…

Уха тройная тем вкуснее,
Чем трудовой пришел улов,
И легче спится, больше снов,
Всегда с друзьями веселее…

Иному же давай тропинку,
Стоящую в бору осинку,
Где примостился крепкий гриб,
И желтый лист к нему прилип.

Корзинка доверху полна
ГруздЯми белыми, и рыжик
(Для многих он знаком из книжек),
Лисичек дружная семья,
Но точно я ходил не зря,
Если лежит там белых – тьма,
Хрустящих толстых коротышек!


Вот осень чем весны желанней:
Зимой студеной – объеденье
Грибов сушеных в суп сварить
Открыть ли баночку, налить…

Тому же, кто глядит бесстрастно
На радость этих двух стихий,
Неплохо съездить хоть на дачу,
Иль, взяв палатку, на пикник!

Шашлык замаринован славно,
В мангале угли верещат,
Шампур нанИзан, сложен в ряд,
Жир плавится, шипит приятно,
Спиртным бокалы аккуратно
Наполнены… Дымок подавно
Лишь отгоняет мошкару, и…
Ну, …

Тут лишь переборщить опасно,
Чтобы, упившись красотой ручья,
Да зеленью, да воздуха живою массой
Не перебрать спиртного зря…

Да разве мало интересных
И милых сердцу увлечений
Нам мир предложит к восхищенью
Взамен бетонных комнат тесных?

Вот дайвер занырнул на тридцать,
Октопус желтый волоча,
Сквозь маску жадно наблюдая,
Нептуна подданных ища…
Вот дельтаплан несет на крыльях
Бесстрашного, на птиц взирая,
И смело высотой играя…
А рядом ранец уж раскрылся
И купол, солнцем залитой
Затормозил мгновенье жизни…
Вот альпинист, взобравшись смело
На пик желанный, чуть живой,
Уж водружает стяг достойно…
Его коллега – горнолыжник
Летит над пропастью стрелой…
Внизу, без всяких умных книжек
Их друг лебедкой трос порвал,
Но всеж в болоте не пропал
И вынул грязный внедорожник…
Вот спелеолог внутрь планеты
Проникнул, тут не заблудиться б…
Другой счастливец на доске
Уж покоряет волн паденье,
А третий… а десятый… время
Не хватит перечислить всех,
Кто выбирает путь к Природе
Из всех доступных нам утех…

Но самый пик большого спектра
Из страстных дел, что нам дано, -
Охоты радостной тепло
В душе стучится уж давно!

Здесь все равны, и стар, и млад,
Поскольку это не парад,
Разнообразны все охоты,
И каждый знает, что в субботу
Он будет делать, где и как,
Поскольку вовсе не дурак…

У предков было тяжелее
Путь пропитанья выбирать, -
Там мамонта в дупло загнать,
Потом забить его, сожрать,
Или тебя сожрет, кто злее…
Теперь же – вот тебе загонка,
Кабан и лосик молодой
Бегут по просеке стрелой,
Самец косули слышит тонко
Подход охотника в пальто,
Слыш, вальдшнеп хорхает?, -
А то!
А вот – лягавая стоИт,
Да так, что тишина звенит…
А тут крякаш поднялся сытый,
И вдруг свалился, чисто битый,
Медведь под лАбазом пасется,
А чуткий тур в горах несется,
Подъехать ли верхом, пешком,
Ползком, на лодке под шестом,
Или сидеть чугунным задом,
На жесткой жердочке застыв, -
Все то – Охоты наслажденье,
Не зря гласит у нас поверье,
Что в отведенный Жизнью срок
Не засчитается то время,
Что мы истратили не зря,
Будь сутки, ночь или заря,
То Божий промысел, урок,
И все на свете будет впрок…

Охотник землю не обидит,
В помойку он не превратит
Благословенную полянку,
Могучий лес не подпалИт,
А тот, кто думает иначе,
Не прав, если сказать помягче:
ЛюбЯщий сердцем не развалит
Родной свой дом, где жизнь бурлит,
Где под кустом зайчонок спит
(Что через годик будет бит),
Где можно сосны целовать,
На мху на мягком сладко спать,
Куда стремишься всей душою
И нет без этого покоя…

Ужель московская квартира
Прельстит когда-то насовсем,
И не обрадует ничем,
Что мишка съел овес исправно,
В берлогу рано завалясь,
Кабанчик жирный в стаде с мамкой
Накормлен, в том числе тобой,
Отстрелян волк, а злой
Браконьеришка поганый
Наказан справедливо и с душой,
Чтоб не повадно ему было
Ни днем, ни ночью под луной…
Не будь охотничьих стратегий
Способных фауну растить,
Уже б и не было, наверно,
Ни глухарей, ни прочих лиц!

«Зеленых» глупое роптанье
Не принесет братве лесной
Овсов, картошки поеданья,
Густого меха иль усов…
То – жалость бестолковой бабы,
Что причитает «абы что»,
Мол, «птичку жалко», не подумав:
Охотник взял лишь то,
Что выросло благодаря ему же…

Не дай нам Бог, чтоб мы дожили
До тех безрадостных ночей,
Когда бы ноги не ходили
Под сенью девственных ветвей,
Рука курок не нажимала,
Глаза впотьмах из-под бровей
Не разглядели дичь устало,
Не помогал бы слух давно,
И сердце всласть не согревало
Охоты доброе тепло…

Папуля, дай же Бог здоровья,
Не для лежанья на боку,
А для общения с Природой
И много лет быть, как штыку!
Прости меня за те поездки,
Что я охочусь без тебя,
Я сам скучаю в них безмерно,
Пью «за родителей», любя!


Москва, 2007 год